Между империй, или странная рассудительность казаков

Великая Османская империя в второй половине XVI века начала сдавать свои позиции в Европе. Непобедимые в прошлом войска Порты перестали быть такими после морской битвы при Лепанто (тогда огромный турецкий флот был разгромлен объединенными силами Испании и Венеции), которая состоялась в 1571 году. Новый султан Мурад ІІІ решил восстановить имперскую мощь, а для этого нужны были новые завоевания. Фронтом для завоеваний стали земли Персии (в первую очередь Кавказ). Но ожидания на короткой победной войну не подтвердились - она затянулась на длинные 15 лет (1574 - 1590). Закончив войну с Персией, Мурад повернул свой взгляд в сторону Европы. Но в январе 1595 года Мурад ІІІ умер и его место занял Мехмед ІІІ.

	Турецкий султан Мурад ІІІ

Учитывая занятость Порты в войне с Персией, европейцы некоторое время жили относительно спокойно, но когда война кончилась, стало понятно, что следующая цель Турции - Европа. Испуганные европейские правители решили создать антитурецкую лигу, объединив у нее все заинтересованные государства. Инициаторами этой лиги стали император Священной Римской империи Рудольф ІІ (Габсбург) и Римский Папа Клемент VIII. Речь Посполитая также вроде бы присоединилась к этой лиге, но специфика правления в Польше не давала надежды на быструю мобилизацию войска - шляхта не желала платить воинам, хотя и боялась нашествия турок и их вассалов - татар. Еще одним участником лиги должно было стать Московское царство.

Для обороны от турок и их многочисленных вассалов европейским правителям необходимо было быстро мобилизовать значительные военные силы на турецких границах. Нужно было преградить путь турецкой армии. А где взять войска? В особенности, учитывая вялость поляков. И выход, как казалось, был найден. Решили попросить помощи у вечных противников турок, у казаков.

Папа Климент VIII отослал к казакам посланца - хорватского священника Комуловича с большой суммой денег. Но Комулович не смог найти путь к Запорожской Сечи. Неизвестно точно где он блуждал, но возвратился ни с чем. Император Рудольф также отправил на Сечь своего дипломата - Ериха Лясоту. Лясоте посчастливилось большее, и летом 1594 года он прибыл в Сечь. Запорожцы получили в дар атрибуты императорской власти: хоругви и серебряные трубы, а также своеобразный аванс - 8 тысяч злотых.

Запорожская вольница как раз становилась на ноги. В Сечь стекалась масса народа. Преимущественно это были беглецы от господского своеволия, разбуженные восстанием Косинского. Но были и бродяги, и разбойники. Всю эту массу называли серомой (старшина еще использовала термин "чернь"). Серома стремилась быстрой наживы, но одновременно пылала ненавистью к польской шляхте. Сечевой старшине довольно тяжело было руководить разношерстной массой - необходимо было направить ее на войну (чтобы держать войско в постоянном тонусе нужна была постоянная война). И в самый раз вроде бы подвернулся императорский посланец со своими дарами. Запорожцы приняли дары, но, предварительно, не согласились на условия императора, мотивируя это отсутствием каких либо гарантий в будущей войне (не хотелось быть обычным пушечным мясом), и небольшой суммой платы.

	Римский Папа Клемент VIII

В то же время на Сечи был посланец и от московского царя, который также привез большую сумму денег и просьбу от царя выступить войной против татар.

Запорожское войско заняло выжидательную позицию. Их можно было понять - не очень хотелось выступать против значительной военной мощи Османской Порты самостоятельно (а получалось именно так). Нужна была поддержка. Кроме того, запорожцы еще хорошо помнили времена восстания Косинского, которое показало, что путь к господским сокровищницам может быть значительно более коротким и более простым, чем к крымским и турецким. Это было мнение серомы. Казацкая старшина имела другое мнение но против решения серомы старшина не имела силы.

Вообще запорожское войско склонялось к мысли, что лучше напасть на Крымские поселения, а не идти в Волощину (современная Румыния), куда приглашал их императорский посланец.

Наливайко, Молдавия и волохи

Через шпионов шляхта узнала, что татары, которые стояли на территории Молдавии и Бесарабии (в то время это были земли Турции) готовят поход в Венгрию, но на пути к мадьярам планируют завернуть в Подолье. Нужно было быстро собрать войско, которое защитило бы подольские владения шляхты. А такого войска на Подолье Польша не имела и быстро собрать его, не было возможности. Не встречая сопротивления, татары могли разорить не только Подолье, а и Волынь и Галичину. Это страшно пугало поляков. Но объявился человек, который обещал решить проблемы шляхты. Им стал сотник надворной милиции князя Константина Острожского Северин Наливайко. Он обязался собрать войско для обороны от татар и турок.

	Император Священной Римской империи Рудольф ІІ

Еще раньше произошел один случай, который отвернул Наливайка от службы у князя Острожского и от поляков вообще. Польский магнат Калиновський, хозяин города Гусятина, откуда Северин был родом, подверг наказанию за что-то отца Северина - "полатав без всякой причины ему ребра и тем самым света лишив". Наверное, именно это событие побуждало Наливайка к мести. Но для мести нужна была власть и войско. Вот он и решил их получить.

Набор войска шел очень быстро. Множество добровольцев, часто преступников и бродяг, приобщалось к ватаге Наливайка. Войско стремительно росло и уже в конце весны 1594 года насчитывало до трех тысяч человек (а возможно и больше). Отовсюду сходились любители помахать саблей в отряд Наливайка.

Наливайко разместил войско в имениях шляхты на Брацлавщине, ведь именно здесь ожидали основного удара татар. Шляхте не нравилось это, но она вынужденная была терпеть - татары были значительно страшнее от наливайковских "объедателей".

Летом войско Наливайка отправилось к Молдавии и Бесарабии. Пройдя между Белгородом и Тегиней (современный Бендер), наливайковцы ограбили и сожгли немало татарских поселений, но, узнав о большом татарско-турецком войске, которое стояло под Очаковом и собиралось идти в Венгрию на земли Священной Римской империи, отступили назад, в брацлавские имения шляхты.

В конце лета 1594 года татары, которые переправлялись в Венгрию, попробовали вторгнуться на Подолье, но, столкнувшись с отрядами Наливайка, повернули в Молдавию. Наливайковцы, преследуя татар, также пересекли границу и вошли во владения турецкого султана. Некоторое время казаки преследовали татар, которые убегая покинули много добра, в том числе и огромный табун (4 тыс. голов) лошадей, ставших добычей казаков. В соответствии с требованиями Польши и других стран антитурецкой коалиции, официально поддержавших поход, наливайковцы должны были не допустить татар в Венгрию, на земли императора Рудольфа ІІ. Но татарам удалось убежать от Наливайка. Через Покутье они прошли в Венгрию.

Еще перед походом Наливайко отправил посланцев на Сечь. От лица своего руководителя и казачества они должны были уговорить запорожцев присоединиться к войску Наливайка. В подарок сечевикам посланцы пригнали полторы тысячи лошадей. Помня, что Наливайко служил в войске Острожского и, вроде бы, принимал участие в подавлении восстания Косинского, запорожцы не сразу согласились поддержать его. Значительная часть казаков считала Северина предателем и не желала воевать рядом с ним. Но посланцам удалось убедить запорожцев. Они уверяли, что Наливайко не воевал против казаков, а наоборот, убеждал Острожского не карать повстанцев (возможно это так и было, ведь князь под Пяткой не уничтожил побежденных казаков, а подписал с ними соглашение и отпустил). Возможно, не все запорожцы поверили наливайковцам, но все-таки войско отправили. Во главе войска сечевиков стал кошевой атаман (фактически запорожский гетман) Григорий Лобода.

	Таким Наливайка изображали в ХVІІІ веке. Художник неизвестен
	А таким его представляют сейчас. Художник Виктор Дейсун

Под Брацлавом казацкие войска объединились. Но настоящего единства между ними не было. Наливайковцы продолжали повиноваться своему атаману, а запорожцы выполняли приказы Лободы. Хотя официально руководителем войска считался Лобода. Войско насчитывало тогда около 12 тысяч казаков. Осенью 1594 года оно отправилось в Молдавию.

Под Сорокой казаки пересекли Днестр и начали опустошать молдавские земли. Через некоторое время они разбили войско молдавского господаря Аарона и захватили его столицу - Яссы (сейчас город в Румынии). Господарь вынужден был отречься от турецкого подданства и присягнуть на верность императору Рудольфу ІІ. Тогда же, Аарон вошел в связи с валашским господарем Михаилом - тот также спустя некоторое время перешел на сторону Рудольфа ІІ. Между тем, правление валашского господаря после этого оказалось недолгим - в 1595 году на его место поляки посадили своего ставленника, молдавского боярина Иеремию Могилу.

Тем временем поляки узнали, что татарское войско после войны в Венгрии, возвращаясь в Крым, собирается напасть на Галичину и Волынь. На этот раз поляки собрали коронное войско (Яворницкий указывает, что оно насчитывало 15000 человек) и отправились в Прикарпатье стеречь от татар пути на Галичину и Волынь. Руководил им коронный гетман Ян Замойський. Его помощником был польний гетман Станислав Жолкевский - один из лучших тогдашних полководцев в Польше.

В конце осени 1594 от польской власти казаки получили приказ не трогать больше валашские и молдавские поселения, а отправляться в поход против татар. Войско возвратилось на Брацлавщину. Наливайко расположился недалеко от Брацлава, а Лобода стал на постой в Баре, который был в то время центром староства. Учитывая волю коронной власти подольские паны отказались поставлять в войско казаков фураж и продовольствие. Казаки требовали от шляхты "стаций" (налога на удержание расквартированных войск) но, получив отказ, начали самовольно отбирать все, что считали нужным, совершая разбой и принося немалые убытки. В особенности страдали имения пана Калиновського - кровного врага Наливайка.

Это было время судебных "рокив" (судов, на которые собиралась вся местная шляхта). Шляхта собралась в Брацлаве, но, узнав, что рядом стоит войско Наливайка, спешно оставила город. Вскоре поляки возвратились. Причиной послужила дезинформация, о том, что войско Наливайка очень небольшое, так как значительная часть казаков погибла в Молдавии. Поляки решили приструнить казаков. Но...

5 октября 1594 года казацкое войско, при поддержке брацлавских мещан, разбило шляхтичей в Брацлаве. Лобода, который стоял с "низовым" войском в Баре, сначала старался поддерживать мирные отношения с местной шляхтой. Он даже вел переписку с воеводой Константином Острожским. Но в ноябре 1594 в Бар пришел Наливайко. Казаки окружили город, а старшина собралась в Барском замке и начала совещаться. Следствием этой рады стало решение поднять восстание.

Чтобы запылить полякам глаза Лобода и Наливайко разослали часть войска для собирания стаций, которые вроде бы были необходимы для будущего похода в Волощину.

До конца 1594 года объединенное казацкое войско сидело в Баре, обдирая местную шляхту. Шляхтичи постоянно жаловались на казаков королю, и тот приказал казацкому войску оставить Подолье и направляться на Низ. Но кто его уже слушал. Казаки спокойно властвовали на Подолье, а гетман Лобода даже успел жениться. Они не боялись поляков, ведь их коронное войско было в то время в Волощине, где готовилось совместно с валашскими, молдавскими, трансильванскими, семиградскими и венгерскими войсками, к войне с турками.

	Польский король Сигизмунд ІІІ Ваза

В начале 1595 года поляки узнали, что в Крыму собирается большое татарское войско чтобы направляться в Волощину. Остерегаясь за свои владения, шляхта начала задабривать Лободу и звать его на помощь. А к Наливайку поляки даже не обратились. Лобода принял приглашение поляков и 21 февраля со своей частью казаков отправился на помощь коронному войску. Но уже 23 февраля он узнал, что армия молдавского воеводы разбила татар. Но Лобода не обратил на эту весть никакого внимания. Он вошел в Молдавию и начал опустошать окраины Тягиня (Бендер) - территорию, которая уже принадлежала императору Рудольфу ІІ. Узнавши об этом, руководитель коронного войска, которое тогда стояло над Прутом, Ян Замойський приказал Лободе оставить Молдавию и пригрозил ему польской армией. Лобода послушал Замойського. Он оставил Молдавию и направился сначала в Овруч (на Полесье Лобода имел имение) а потом на Приднепровье.

Наливайко, который категорически отказался помогать полякам в марте 1595 года, имея около 1000 воинов отправился в имения князя Константина Острожского и остановился в Острополе. Острожский в то время находился в другом своем имении, в Турове. Приход в Острополь своего бывшего сотника он оценил отрицательно. В одном из писем своему зятю, Кшиштофу Радзивиллу, он назвал Наливайка "лотром" и "новым Косинским".

В августе войско Северина оставило Острополь и через Семиградское княжество направилось в Венгрию, на помощь эрцгерцогу Максимилиану (брату императора Рудольфа ІІ). В Венгрии Наливайко оставался до середины осени. Там он больше грабили местные поселения чем помогал немцам, поэтому немцы, не желая такой помощи, попросили казаков оставить свои владения. В октябре войско Наливайка с большой добычей возвратилось в Украину. Больше Северин не имел намерения идти за границу.

Экспресс: Луцк-Белая Церковь (через Беларусь)

Лобода тем временем возвратился на Сечь, но недолго пробыв в ней, с тремя тысячами казаков отправился на Киевщину. Здесь он собирал стации на войско и потихоньку обдирал имения шляхты. Наливайко же, от молдавской границы пришел под Луцк - один из главных центров унии. Униатский епископ Кирилл Терлецкий (в прошлом православный епископ) собрал значительную сумму денег и, выехав за город, попробовал откупиться от наливайковцев. Северин выкуп принял, но все равно вошел в город (в то время в Луцке проходила большая ярмарка) и собрал дань со шляхты, костелов и караимских торговцев, совершив при этом настоящий погром. Но в письме к королю Сигизмунду он рассказал о нападении на Луцк, как об обычном сборе имущества и средств на содержание войска.

Далее войско Наливайка вошло в Беларусь. Сначала казаки захватили городок Петриків (сейчас город в Гомельской области в Беларусь) потом, в середине ноября, подошли к городу Слуцк (сейчас город в Минской области в Беларуси), который имел хорошо укрепленную крепость. Слуцком тогда владел виленский староста Ероним Ходкевич, но его в то время не было в городе. Белорусские источники утверждают, что захват такой крепости относительно небольшим войском (Северин имел около 2 тысяч казаков) настоящая загадка. Вероятно, в крепости обнаружились предатели, которые открыли Наливайку ворота. Захватив Слуцк, Северин отправил отряд казаков во главе с полковником Мартынком к городку Копылю (сейчас город в Минской области в Беларуси). Но отряд натолкнулся на гайдуков Еронима Ходкевича и был почти полностью разбит. В это время к Наливайку пришла весть, что против него отправилось литовское войско князя Кшиштофа Радзивилла и уже подходит к Слуцку. Забрав весь городской арсенал (12 пушек, 80 гаковниц и 700 ружей), а также 5 тысяч литовских коп грошей, Наливайко отправился в направления Могилева (сейчас центр области в Беларуси), уклонившись от столкновенья с войском Радзивилла.

Встретив значительный отпор могилевских мещан, казаки взяли город приступом. В Могилеве Наливайко стоял две недели. За это время он полностью разорил его, сжегши магазины и 500 домов шляхты. Когда к городу подошло большое войско Радзивилла (14 тысяч литовцев и 4 тысячи татар) казаки засели в замке и приготовились к обороне. Литовское войско начало обстрел замка. Но на помощь литовцам пришли могилевские мещане, которые подожгли замок. Наливайко был вынужден выйти из города и расположиться лагерем неподалеку на Буйницком поле. Именно здесь состоялась битва, которая получила название Буйницкая. Умело обставив лагерь пушками (все-таки Северин в минувшему был прекрасным пушкарем) казаки целый день относительно легко отбивали атаки литовцев и татар залпами из пушек и огнестрельного оружия, а с наступлением ночи начали отступление. Литовцы отправили незначительный отряд, чтобы преградить путь казакам, но этот отряд был разбит.

Войско Наливайка двигалось очень быстро, поэтому Радзивилл не мог догнать его, хотя передовые отряды литовцев долго преследовали казаков. Наливайковцы, умело отбиваясь от преследователей, дошли сначала к Рогачина, а потом до Речицы (сейчас города в Гомельской области в Беларуси на Днепре). Возле Речицы преследование прекратилось и Наливайко смог остановиться здесь на некоторое время. Отсюда в январе 1596 года он написал письмо польскому королю, в котором оправдывал свои действия и предлагал систему автономного устройства казацкого государства. Государство это должно было стать между Тегиней и Очаковом, а неподалеку от Брацлава должен был появиться новый город - центр казацкого государства. Правителем этоого государства-автономии должен был стать сам Наливайко. Конечно, к этому письму король отнесся иронически и скептически и ответа никакого не дал.

	Казацкий лагерь отступает в боевом порядке

Следует отметить, что численность наливайкового войска постоянно изменялась: часть казаков гибла в боях, часть расходилась по домам, но войско пополнялось за счет белорусов. Белорусские источники утверждают, что после отхода казацкого войска в Украину с казацкими отрядами отошла почти тысяча человек. Это были преимущественно бедные крестьяне, беглецы от господ.

Тем временем войско Лободы хозяйничало на Киевщине. Казаки собирали стации, но к шляхте относились снисходительно, в особенности к имениям князя Острожского. В переписке с Острожским Лобода отмечал, что не имеет ничего общего с Наливайком, но было ли это правдой - неизвестно. Если бы Лобода вел себя более активно и пошел на соединение с Наливайком, тогда бы в руках в казаков оказалась огромная территория. Но, имея довольно большую армию, Лобода остерегался прямо выступить против поляков и литовцев.

Далеко не все казаки были удовлетворены политикой Лободы. Поэтому в конце осени 1595 года от запорожского войска отделился большой отряд под руководством известного атамана Матвея Шаулы. Шаула забрал всю запорожскую артиллерию и отправился вдоль Днепра на север, на соединение с Наливайком. Через Любеч (сейчас село в Репкинском районе Черниговской области) казаки дошли до Пропойска (сейчас город Славогород в Могилевськой области Беларуси). Здесь войско Шаулы, немного не дойдя до Могилева, осталось зимовать.

Польское коронное войско, тем временем, под Яссами разбило армию Розвана - ставленника семиградского воеводы (турецкого вассала) Сигизмунда Батория и посадило на молдавский трон Иеремию Могилу. Теперь поляки могли основные свои силы бросить на казаков, которые до этого чувствовали себя довольно вольготно, зная, что поляки где-то в Волощине. Король Сигизмунд отдал приказы гетманам (коронному и польному) направить значительную часть коронного войска против казаков. Одновременно король разослал универсал, в котором просил польскую и литовскую шляхту собирать собственные отряды и присоединяться к коронному войску. Коронное войско, которое отправилось на подавление восстания, возглавил польний гетман Станислав Жолкевский. Гетман призывал на помощь войска волынского и киевского воевод. Сборным пунктом армии был назначен Кременец. В этом городе и остановилось коронное войско Жолкевского (3 тысячи вышколенных отборных воинов с сильной артиллерией).

Между тем Наливайко отправился на Волынь, но, узнав о сборах поляков, имея лишь 1,3 тысячи казаков, Северин решил не сталкиваться из Жолкевским, а завернуть на Подолье. На Брацлавщине наливайковцы остановились в городке Лабунь (сейчас село в Шепетовском районе Хмельницкой области). Отсюда часть войска была разослана по селам и хуторам для сбора продовольствия и фуража.

Жолкевский отслеживал перемещения казаков и, когда те пришли на Брацлавщину, решил, не дожидаясь войск воевод, внезапно ударить по повстанцам. Но фактор внезапности не сработал. Из польского лагеря к Наливайку перешел какой-то пан Плоский - один с недовольных польским жалованьем наемников, который руководил небольшим отрядом. Он и предупредил Наливайка об опасности. Северин сразу поднял войско и решил направляться на Приднепровье, чтобы соединиться с Лободой. Сначала он шел к Острополю, но здесь его догнали авангардные отряды Жолкевского. Началась стремительная погоня. Наливайко завернул на Пиков (сейчас село в Калиновском районе Винницкой области) и не останавливал свое войско ни днем, ни ночью. Тяжело себе представить эти масштабные маневры - немного больше тысячи казаков, а за ними несколькотысячная польская кавалерия двигались с неистовой, как для тех времен, скоростью в направлении Брацлава.

	Cтанислав Жолкєвский

В Пиков Жолкевский вошел лишь через два часа после выхода из него Наливайка, а возле городка Прилука (сейчас село в Липовецком районе Винницкой области) практически догнал его. Но наливайковцы отступали не панически, а в почти образцовом боевом порядке. Северин даже приказал приковать пушкарей к пушкам, чтобы те не имели путей к отступлению. Поэтому, даже догнав казаков, Жолкевский не мог остановить их отступление, ведь отступающие постоянно вели артиллерийский огонь. Тогда, зная, что Наливайко ожидает помощи от брацлавских мещан, польский руководитель решил не допустить повстанцев в Брацлав. Оставив лишний груз, он ускорил погоню и догнал Наливайка возле речки Ольшанки (современная территория Кировоградской области). Началась перестрелка, но ночь и густой лес не дали ей перерасти в битву.

От Ольшанки наливайковцы ночью возвратились к Синим Водам. Имея еще некоторое количество припасов, они не боялись вступить в безлюдное, безводное и голодное Дикое Поле. А вот войско Жолкевского сделать это не отважилось - поляков испугал голод. Возле Уманского леса измученное длинным маршем коронное войско прекратило погоню и остановилось.

Наливайко, видя преимущество польской армии над своим, уже довольно небольшим отрядом, решил замириться с Жолкевским. Остановившись на безопасном расстоянии от поляков, через посланцев он начал переговоры. Северин обещал распустить войско и прекратить восстание. Жолкевський вроде бы соглашался подписать соглашение, но при условии, что повстанцы отдадут пушки и военные хоругви, полученные от эрцгерцога Максимилиана. Но Наливайко не согласился это сделать, он не поверил в искренность Жолкевского и решил повернуть своих воинов на Киевщину для соединения с войском Лободы. К этому шагу его подталкивали и многочисленные жалобы в рядах повстанцев на руководство, на голод и на значительные потери. Наливайко, в связи с этим, даже остерегался за свою жизнь. Поэтому к Лободе Северин послал гонцов, которые должны были договориться о соединении войск, ведь Наливайко не был полностью уверен, в том, что Лобода его поддержит (запорожская старшина продолжала недолюбливать Наливайка, который раньше служил Острожскому, и его ватагу).

Лобода, между тем, стоял в Белой Церкви. Здесь его застали какие-то семейные неприятности, и он, взяв семь сотен казаков, направился в город Бар. Но дорогой, возле Погребищ, Лобода чуть не столкнулся с авангардом польского войска, которое уже шло в направлении Белой Церкви, чтобы помешать повстанцам соединиться. Гетману удалось избегнуть столкновенья и благополучно возвратиться к Белой Церкви. Жолкевский прислал Лободе письмо, в котором призывал его вернуться на Запорожье и не вступать в сношение с Наливайком. Но Лобода не дал ответа на письмо, вместе с тем согласился на соединения с Наливайком. Очевидно, казацкий гетман на некоторое время забыл о своей неприязни к Наливайку и решил действовать с ним заодно. Учитывая то, что силы казацкое войско имело довольно значительные, Лобода не боялся столкновенья с коронным войском, но лишь по возвращении Шаулы с пушками.

Наливайко, получив утвердительный ответ, оставил свой тайник возле Синих Вод и в марте 1596 года подтянулся к Корсуню. Здесь Северин остановился, ожидая благоприятной возможности соединиться с Лободой. Одновременно он начал сбор новых добровольцев в свое войско.

Наливайковцы, убегая от Жолкевского, утопили большую часть своих пушек, поэтому повстанческое войско, которое должно было соединиться, осталось практически без артиллерии. Лобода с надеждой ждал возвращения отрядов Шаулы, следя за их перемещениями. Шаула, тем временем, уже подходил к Киеву. Узнавши об этом, Лобода вывел войско из Белой Церкви - одного из наиболее важных опорных пунктов Польши - и повел его к Триполью, на соединение с войском Шаулы.

Жолкевский очень не желал соединения казаков, поэтому отправил отряд из пятисот всадников на перерез казакам Шаулы. Руководить этим отрядом был назначен князь Кирик Ружинский, который в прошлом был наказным гетманом Войска Запорожского, но сейчас пылал к казакам лютой ненавистью из-за нескольких разрушенных имений. Казаки считали Ружинского предателем, поэтому Шаула выслал против него большой отряд под командованием полковника Саська. Но Ружинский не вступил в бой с Саськом, а направился в Белую Церковь.

Белоцерковский замок в то время был одним из крепчайших во всей Речи Посполитой, ведь стоял как раз на Черном (татарском) шляхе. Имея хороший гарнизон и неплохое руководство, он был практически неприступным. Поэтому Ружинский не боялся нападения казаков и мог смело ждать подхода коронного войска.

	Герб рода Ружинских

Тем временем все три казацких войска сошлись под Белой Церковью. Общее количество казаков достигло восьми тысяч (согласно Д.Яворницкому). Сразу состоялся совет, на котором Лободу лишили гетманства. Новым руководителем избрали Шаулу (точная дата избрания Шаулы гетманом неизвестна, известно лишь, что произошло это в марте 1596 года). Но Шаула не отважился сразу пойти на штурм замка. Он разбил лагерь вокруг Белой Церкви и начал ждать благоприятной возможности. Возможно, Шаула надеялся, что Ружинский, имея немного неуравновешенный и горячий характер, не выдержит длинного сидения за стенами и сам начнет военные действия - тогда его можно будет подловить на ошибке. Почти так и произошло, но ошибку (практически фатальную для всего восстания) допустили сами казаки.

Ружинский действительно не смог сидеть без дела. Собрав почти всех своих воинов, он решил осуществить ночную вылазку. Оставив в замке небольшой отряд, кавалеристы Ружинского темной ночью напали на казацкий лагерь. Этой же ночью хитрый маневр решили осуществить и казаки. Наливайко обошел город и через задние ворота попал в замок (как это ему удалось - неизвестно, возможно ворота открыли мещане). Изрубив всю охрану, казаки Наливайка, не удивляясь небольшому количеству охранников, начали грабить замок. Но это время они услышали выстрелы в собственном лагере...

Ружинский ворвался в казацкий лагерь. Казаки, которые не ожидали нападения, сразу испугались и начали убегать. Но, опомнившись, повернули против поляков и погнали их в сторону замка. В это же время навстречу шляхте из замка направлялся Наливайко. Поляки оказались зажатыми в тиски, но каким-то чудом прорвали окружение (потеряв при этом больше сотни человек убитыми) и возвратились в замок. Именно в этом был просчет казаков. Почему они выпустили Ружинского, и как это произошло? Если бы казацкое войско захватило тогда Белую Церковь, возможно восстание дальше пошло бы по другому руслу. Со значительным количеством воинов, имея неприступный замок можно было бы не бояться подхода Жолкевского с коронным войском. Кроме того, Белая Церковь могла бы послужить прекрасным сборным пунктом, куда бы из всей Украины стекались подкрепления. Но...

А Жолкевский, стоявший некоторое время стоял в Пикове, собирал войско и лечил искалеченных во время погони за Наливайком коней, так и не долечив их, направился в сторону Белой Церкви. Зная характер Ружинского, он остерегался, что тот не выполнит приказа оставаться за стенами замка и выкинет что-то неразумное. И оказался полностью прав. Уже стоя в Трушках (за десять километров от белоцерковского замка), Жолкевский услышал пушечную канонаду и поспешил на помощь Ружинскому.

Казаки, узнав о близком расположении коронного войска, спешно оставили свои позиции, и пошли в направлении Триполья. Но, отойдя на небольшое расстояние, казаки остановились возле урочища Острый Камень и разбили лагерь. Дело в том, что войско казаков состояло преимущественно из пехоты, долго отступая от намного более мобильных поляков, они лишь израсходовали бы силы, поэтому решено было остановиться и разбить лагерь. Лагерь окружили поставленными в пять рядов телегами, которые сцепили цепями. На телегах расположили пушки и приготовились отбивать нападение.

	Казацкий лагерь. (Из книги М.Грушевского "Про старі часи на Україні")

В лагере казаков было очень неспокойно. Казаки сетовали против руководства, которое бездарно фактически отдало белоцерковский замок полякам. Не ладили между собою наливайковцы и запорожцы. Все это совсем не поднимало боевой дух казаков.

Жолкевский, войдя в Белую Церковь, некоторое время обдумывал свои будущие действия. У него было два варианта: оставаться в замке и ждать подкрепления, которые шли из Молдавии под руководством Потоцкого и из Литвы под руководством Радзивилла, или немедленно напасть на казацкий лагерь. Но, получив весть о смуте среди казаков, польский руководитель склонился ко второму варианту. Посодействовал такому решению и внезапно выпавший снег и мороз (хотя стояла середина весны). По замерзшему грунту, не боясь застрять в болоте, польское войско направилось к Острому Камню.

О ходе битвы свидетельствуют лишь польские источники, согласно которым поляки не смогли разорвать казацкий лагерь, но действовали очень умело, нанесши казакам огромные потери (по польским источникам казаков погибло несколько тысяч против нескольких десятков убитых поляков). В такое тяжело поверить. Если бы поляки и в самом деле имели такой перевес, они бы не позволили казакам спокойно оставить лагерь и переправиться в районе Триполья через Днепр, а сами бы не отступили назад в Белую Церковь и не стали ждать подмогу за стенами замка. Поэтому можно предположить (большинство украинских историков так и делают), что преимущество было именно на стороне казаков, но, не имея кавалерии, они не смогли развить успех и вынужденны были отступить.

Как на самом деле происходила битва под Острым Камнем (23-24 марта 1596 года) - точно не известно, известно лишь, что была она очень кровавой. Казаки понесли большие потери (наверное, поляки не меньшие). Погибло несколько казацких предводителей (среди них полковник Сасько), а гетману Шауле пушечным ядром оторвало руку. Был ранен и Наливайко.

После битвы вместо покалеченного Шаулы гетманом снова избрали Лободу. Переправившись в районе Триполья через Днепр, казаки сожгли все лодки, чтобы те не достались полякам и пошли в направлении Переяслава. Сюда же должна была подойти подмога - полк запорожцев под руководством Кшиштофа Кремпского. Но Кремпський задержался на переправе через Днепр в Каневе. Узнавши об этом, Жолкевский направил в Канев отряд во главе с Ходкевичем. Казаки, которые совсем не ждали нападения, конечно, оказались не готовыми к обороне. В "пожарном" порядке они начали переправу через Днепр. Во время этой переправы Ходкевич потопил много казаков, но часть все же перебралась на левый берег и отправилась на соединение с основными силами.

	Казацкий пушкарь

Жолкевский, тем временем, отдал приказ свозить к Киеву лодки с Припяти и Тетерева. В самом Киеве началось строительство новых лодок. Но казаки, которые следили за действиями поляков, решили помешать их переправе на левую сторону Днепра. Для этого основное войско направили в Киев, чтобы бы сжечь лодки. Но и Жолкевский не дремал. Узнав о действиях казаков, он также отправился к Киеву и пришел в город чуть раньше. В Василькове к нему присоединилось войско Потоцкого. Поляки расположились лагерем рядом с Печерском и начали активное строительство лодок. Казаки, которые не имели лодок, стали напротив польского лагеря, но ничем не могли помешать роботам польских жолнеров. Им оставалось одно - ждать подкрепления из Запорожья.

А подкрепление уже было на подходе. Из Сечи, еще в начале весны, как только сошел лед, на чайках отправился большой отряд сечевиков во главе с Каспаром Подвысоцким. Но не судилось ему добраться до Киева, ведь хитрый Жолкевский ниже Киева поставил засаду - большое количество пушек, направленных дулами вниз. На руку полякам сыграл и "верховой" встречный ветер, который мешал казакам руководить лодками. Жолкевский открыл беспощадный огонь, несколько лодок потопил, остальные же возвратились назад, утратив надежду соединиться с основным войском.

Лобода, видя незавидность положения повстанческого войска, через посланцев начал переговоры с поляками. Он хотел "мировой". Жолкевский также был не против и объявил условия: выдача Наливайка и других руководителей восстания, сдача пушек, сдача знамен и документов, полученных от императора. Казаки не приняли такие условия - людей и знамена они выдавать отказались, но решили продолжить переговоры. Лобода с Наливайком лично сели в лодку и отправились на встречу с Жолкевским, но коронный гетман к ним не вышел, прислав вместо себя брацлавского старосту Юрия Струся. Таким образом, переговоры закончились ничем. Наливайко и Лобода возвратились в казацкий лагерь, сняли его и отправились в направлении Переяслава, открыв путь полякам на левый берег.

Спустя некоторое время казаки собрались в Переяславе. Количество людей в их лагере достигало 12 тысяч, но приблизительно половину из них составляли женщины и дети, которых повстанцы забрали с собой. В Переяславе начался горячий спор по поводу дальнейших действий. Существовало три мнения: остаться в Переяславе и обороняться, отступать в глубину Левобережья или замириться с поляками, пристав на их условия. В конце концов казаки склонились к второму варианту. Решено было двигаться в направлении Лубен, переправиться через Сулу, сжечь за собою мост и отойти в степь. Казацкое войско вышло из Переяслава и пошло запланированным маршрутом.

Жолкевский, войдя в Переяслав, узнал о намерениях казаков и решил помешать им. Для этого он отправил большой кавалерийский отряд под руководством Юрия Струся, чтобы тот обошел казацкое войско и остановил его на переправе через Сулу. Для этого Струсь должен был преодолеть Сулу вброд на 20 километров ниже Лубен. Главной задачей Струся было помешать казакам отойти в степь и сжечь мост через речку. К Лубнам коронный гетман отправил еще один отряд, значительно меньший (500 гусар), которым руководил Билецкий. Этот отряд должен был служить резервом Струся. Тем временем, к Переяславу подошло большое литовское войско во главе с князем Богданом Огинським. И почти сразу, спокойно, основные силы поляков и литовцев вышли из Переяслава и пошли по следам войска повстанцев.

Казаки относительно быстро дошли к городу Лубны. Здесь их встретил городской кастелян Претвич, которому было приказано задержать повстанцев. Он вступил с ними в переговоры и предложил на льготных условиях разместиться в городе. Казаки, не подозревая хитрости и надеясь, что польское войско будет двигаться главным Лубенским шляхом, не расставили часовых. Поэтому не удивительно, что Струсь относительно спокойно и незаметно дошел до Горошина, рыбацкими лодками и плотами перевез артиллерию, а конницу переправил вплавь через Сулу. Билецкий тем временем подошел со своим отрядом к Лубнам. Повстанцы, заметив поляков, решили, что это основное войско, поэтому поспешно оставили Лубны и поспешили к мосту через Сулу.

Начался переход через Сулу. Билецкий, видя это, попробовал помешать казацкому войску. Но не смог. Повстанцы перешли на левый берег Сулы, подожгли мост и тронули дальше в степь. Но Билецкий успел потушить мост и сразу взялся чинить его. И как раз в это время к Лубнам подошло войско Жолкевского. С другой стороны казаки заметили тучу пыли, но, не подозревая о засаде, решили, что это татары странствуют степью. Поэтому Струсь спокойно подошел к казацкому лагерю и занял выгодную позицию. Первый выстрел пушки известил повстанцев о том, что дорога в степь для них отрезана.

Солоница

Была вторая половина мая (Солоницкая битва началась 16 мая 1596 года). Стояла сильная жара. Поэтому повстанческое войско не осмелилось направиться в безводную степь. Повстанцы расположили лагерь за Сулой в пяти километрах от Лубен, в урочище под названием Солоница. Вокруг лагеря они сделали круг из четырех рядов телег и сковали их цепями. За рядами телег казаки выкопали ров, вдоль которого насыпали высокий (выше телег) вал. В центре лагеря поставили срубы, наполненные землей, на которые установили пушки. Одной стороной казацкий лагерь выходил в степь, а другой - к непроходимым болотам Сулы.

	Казацкий лагерь на Солонице

Учитывая относительную выгодность положения казацкого лагеря и умение казаков вести оборону в таком лагере, поляки снова пустились на хитрости. Струсь вступил в переговоры с казаками, единой целью которых был выигрыш времени. Что обещал Струсь повстанцам - неизвестно, но те снова поддались ухищрениям и беспрепятственно подпустили войско Жолкевского почти вплотную к лагерю. Таким образом, повстанческое войско оказалось окруженным в кольцо и отрезанным от воды и пастбищ.

Согласно польским источникам, поляки имели 3500 воинов, тогда как у казаков, без женщин и детей было 8000 войска. Но особенность польских источников в том, что они почти всегда занижали количество собственного войска и увеличивали количество врагов. Кроме того, поляки вели счет лишь шляхтичам (дворянам), которые составляли воинские хоругви, но каждый шляхтич имел при себе нескольких слуг нешляхетського рода, которые были шеренговыми или челядью, которая входила в лаву хоругви. Относительно количества повстанцев поляки могли лишь догадываться, ведь подсчитать ее не имели ни малейшей возможности. Поэтому сейчас мы имеем лишь приблизительные цифры количества войск, которые принимали участие в битве при Солонице с обеих сторон.

Казаки практически сразу ощутили неудобства собственного положения, ведь в лагере очень быстро начал ощущаться дефицит питьевой воды и продуктов питания, а также полное отсутствие соли. Но настоящей катастрофой стало отсутствие корма для лошадей, которых в лагере было очень много, и скота. Чтобы прокормить такое количество коней, нужны были большие пастбища, от которых повстанцы оказались отрезанными. Положение повстанцев ухудшало и то, что в лагере было очень много женщин и детей.

Некоторое время казакам удавалось со значительными потерями добывать небольшое количество фуража. Для этого использовали тактику мелких стычек - "герцев". Сильнейшие казаки отвлекали внимание польских и литовских жолнеров, другие же тем временем выезжали в степь, где заготавливали небольшое количество фуража.

Постоянно происходили "вылазки" повстанцев в польский лагерь. В особенности интенсивными они были с наступлением тьмы, ведь казаки были мастерами ночных нападений. Такие нападения наносили значительный ущерб полякам.

Но с каждым днем положение казаков становилось более тяжелым. От недостатка пищи люди начали умирать от голода. В табунах коней начался мор. Страшная жара содействовала быстрому разложению трупов, в результате чего распространялись болезни. В лагере стоял страшный смрад.

	Казаки вызывают на герц

Уже через две недели такого "стояния" среди повстанцев началась паника и споры. Невыносимые условия побудили людей убегать из лагеря. Споры между казаками часто провоцировались поляками, которые постоянно поддерживало связь с Лободой, и предлагали сдаться. Жолкевский отправлял письма Лободе, Наливайка же он игнорировал. Возможно, поэтому во время одной из казацких рад (а советы происходили по несколько раз на день и даже ночью) приверженцы Наливайка обвинили Лободу в измене. Между ними и сторонниками Лободы вспыхнула драка. В этой потасовке Григорий Лобода был убит. Но на место Лободы избрали не Наливайка, а Кшиштофа Кремпського, который хотя и был шляхетского рода, но имел, к тому времени, наибольшую популярность среди казаков (в особенности среди нереестровых). Согласно польским источникам это произошло 28 мая.

После смерти Лободы и избрания гетманом Кремпского дисциплина в лагере повстанцев на некоторое время восстановилась. На телегах и валах сделали специальные засады "долки", из которых лучшие казацкие стрелки прицельно обстреливали поляков, не допуская к своим окопам. Возобновились вылазки, которые стали значительно эффективнее. В польский лагерь часто врывались всадники, которые пренебрегали всяческой опасностью. Про этих всадников в польском лагере начали ходить легенды, по одной из которых они имели девять жизней и умирали после десятой смерти. Иногда казаки прямо среди белого дня подъезжали к польскому лагерю и схватив нескольких панов убегали. Почти сразу на глазах у поляков этих панов садили на кол или четвертовали.

Подобные действия казаков заставляли польское войско находиться в состоянии постоянной боевой готовности и не сходить с коней. Основная масса поляков и литовцев ощущала недостаток провизии, ведь привозилась она издали (Лубны уже не имели возможности обеспечивать войско продовольствием) и стоила очень дорого. Также ощущался дефицит воды: вода хотя и была, но мутная и теплая (преимущественно речная и болотная). Свежей воды практически не было.

Итак, даже учитывая все преимущества польской армии над повстанческой, поляки не могли одолеть казацкий лагерь. У Жолкевского почти не было дальнобойных полевых пушек, из которых можно было бы обстреливать лагерь повстанцев. За такими пушками польский руководитель послал отряд в Киев. Кроме того, было очень мало пехоты, а значит не было возможности штурмовать укрепленный казацкий лагерь. Поэтому единственное, что мог сделать Жолкевский - это ждать пушек из Киева и удерживать казаков в лагере, не давая им возможности отступить в степь.

В начале июня к полякам прибыло подкрепление - 300 всадников во главе с князем Заславским, а спустя некоторое время прибыли и пушки. 4 июня поляки начали массированный обстрел казацкого лагеря, который не прекращали двое суток.

	Ювилейная серебряная монета номиналом в 20 гривень випущена спустя 400 лет после смерти Северина Наливайко

В лагере казаков начались пожары. От пушечных ядер гибли сотни людей и скот. Продукты питания почти закончились. Снова начались споры. Наливайко, который со своим полком несколько раз безуспешно старался пробиться сквозь польский лагерь, вроде бы, предложил всем войском попробовать прорваться в степь, но не был поддержан. Среди повстанцев началась паника. Если бы они только знали, что совсем недалеко от Солоницы, в устье Сулы, на лодках к ним уже шло подкрепление - несколько свежих запорожских полков во главе с Каспаром Подвысоцким. Но отрезанные от мира повстанцы не знали о близкой подмоге. На беду о ней хорошо знал Жолкевский. Кроме того он знал, что если Подвысоцкий дойдет до казацкого лагеря - полякам будет беда. Поэтому хитрый польский гетман еще более усилил обстрел и начал готовиться к решительному штурму. Для этого он даже заставил спешиться всадников, таким образом, значительно увеличив количество пехоты. Вместе с этим он прислал в казацкий лагерь "последнее требование" в котором призывал повстанцев сдать оружие и выдать предводителей, обещая жизни и свободу остальным.

Измученные повстанцы, окруженные грудами вонючих трупов и имея перед глазами полумертвых от голода женщин и детей, узнав о том что поляки готовят штурм, решили согласиться на польские условия. Заиграв в литавры и походные бубны, они известили поляков о собственной капитуляции. Сразу же повстанцы бросились к Наливайку. Наливайковцы попробовали оборонять своего предводителя, но их довольно быстро усмирили. Произошло это 7 июня. На следующий день повстанцы выдали Наливайка, Шаулу, Шостака и некоторых других предводителей Жолкевскому. Одновременно поляки, которые окружили за это время лагерь плотным кольцом, получили все пушки, флаги и хоругви. Сразу после этого Жолкевский, очевидно под давлением шляхты, выдвинул еще одно требование: все польские паны имеют право зайти в казацкий лагерь и забрать оттуда людей, в которых узнают собственных подданных. Но с этим требованием, которое противоречило предшествующим договоренностям, повстанцы никак не могли согласиться. Тогда коронное войско ворвалось в лагерь повстанцев...

Солоницкая резня была ужасной. По словам польского историка Йоахима Бельского "...так их (повстанцев) рубили немилосердно, что на милю и больше труп на трупе лежал". Лишь полторы тысячи казаков, под руководством Кремпского, вырвались из лагеря в степь и направились на Низ. Остальные участники восстания погибли. Все тот же Бельський указывает количество погибших 8000, но выдается невероятным, что под конец Солоницкой битвы в лагере повстанцев было столько людей.

	Схема восстания Наливайка

Некоторые польские историки отрицают резню под Солоницей, говоря о том, что после выдачи повстанцами предводителей и пушек, Жолкевский выполнил свое обещание и отпустил повстанцев, но нам такая версия выдается всего лишь попыткой очистить Жолкевского в глазах потомков от позора и снять с него вину за убийство тысяч практически безоружных людей.

Войско Подвысоцкого, узнав об окончательном поражении повстанцев, возвратилось на Сечь, сюда же прибыл и Кремпский, а вот судьба Наливайка и других захваченных поляками предводителей была совсем другой. Вместе с военными трофеями их доставили в Варшаву. Здесь все, кроме Наливайка, предводители были сразу же казнены. Северина же длительное время держали в тюрьме, страшно пытая. Почти 10 месяцев длилось заключение Наливайка. Чем было обусловлено такое продолжительное промедление с казнью - неизвестно. У некоторых даже возникли подозрения, что Северин имеет каких-то симпатиков среди польской верхушки. Но как бы там ни было, 7 апреля 1597 года Северин Наливайко был публично четвертован.

В Украине возникло несколько легенд о мучениях и смертной казни Наливайка. По одной из них его испекли в медном быке, согласно другой - посадили на раскаленного железного коня и надели на голову раскаленную корону: "Хотел царствовать - царствуй".

Послесловие

Не хочется делать никаких собственных выводов кроме одного - поляки кровавой расправой над повстанцами запрограммировали украинцев на ненависть и месть. И через 50 лет после Солоницы злость украинского народа вылилась в Большое Восстание. И уже полилась польская кровь. С Украиной Польша была могущественной империей, но, настроив украинцев против себя, она получила вместо процветания двухсотлетнюю войну, упадок и забвение. После Наливайка, Лободы и Шаулы долго никто в Украине не поднимал вооруженную руку против поляков. Сначала казаков сдерживал страх, потом большой Сагайдачный временно примирил украинцев с поляками и фактически создал автономию. Он стал своеобразным маслом, что упав на разбуженное море, временно гасит волны, но потом они начинают бурлить с еще большей силой.

Косинский, Наливайко, Лобода, Шаула, Жмайло, Павлюк, Трясило, Остряница, Гуня и прочие казацкие ватажки поднимали большие восстания против поляков. Потом был Хмельницкий... За Хмельницким был период Руины. Потом Палий, Верлан, Зализняк и Гонта. А потом Польша как государство исчезла...