N-й километр. Гнилец

Село Гнилец в Звенигородском районе Черкасской области в шести километрах от родины Тараса Шеченко - села Моринцы.

На въезде в Гнилец нас встретила одинокая коза, щиплющая травку на одуванчиковой поляне. Метров через 30 после знака "Гнилец" асфальтовая дорога превратилась в брусчатку ("сошейку", как говорят местные), с заросшей густым кустарником обочиной. Если бы я не знал, что там, за стеной кустарника, спрятались сельские дворы и хаты, то, возможно, и не догадался бы об этом. Иногда на обочине, в кустах, виднелись пасущиеся куры и индюки. Из людей на улице не было ни души, только иногда из дворов доносились человеческие голоса.

Улица все стремительнее катилась вниз, к центру, где нас встретили полуразрушенная школа, заколоченный клуб, небольшой магазинчик и почта. Еще полгода назад в селе функционировал дом престарелых (как тут говорят - "стардом"), но недавно его перевели "до району".

Вы нигде не найдете расписание маршрута рейсового автобуса, ходящего в Гнилец - его просто не существует. Гнильчане, имеющие надобность добраться в Моринцы, если это не во время школьных каникул, садятся на микроавтобус, отвозящий детей в школу, в Моринцы, кому же нада срочно - тот идет пешком (слава богу недалеко - всего шесть километров).

Гнилец находится в семи километрах от села Шендеровка, которое в свое время было одним из центров кровавого котла Корсунь-Шевченковской битвы. Именно возле Шендеровки были уничтожены десятки тысяч немецких солдат, яростно сопротивлявшихся победному наступлению Красной Армии. Живых свидетелей тех ужасных событий осталось немного, преимущественно это женщины. Одна из них, баба Лида, которая в то время была семнадцатилетней девушкой, рассказала нам о тех страшных временах. "Больше недели страшно гремело со стороны Шендеривки. Несколько суток мы даже прятались то в погребе, лишь иногда поднимаясь на поверхность, то в кустах, боясь, что в погреб может попасть бомба или снаряд и похоронить живьем. В воздухе стоял дым. Горели окрестные села - Комаривка, Гута, Селище. Ночью над Шендеривкой стояло настоящее зарево - светило как днем. Потом говорили, что это зажигательные бомбы на немцев сбросили. На улицах свистели трассирующие пули.

Тогда во второй раз за войну в Гнилец пришли немцы. Отступающие. Израненные, смирные и оборванные. Несколько дней провели они в селе. Просили есть. Спали на голой земле - кто в хате, а кто и на улице. За немцами пришли наши. Офицеры требовали водки, некоторые - женщин. Стояли они также несколько дней. Забрали всех тех, кто вернулся после отступления Красной Армии в 41-м. И почти все они через неделю погибли в страшном бою под Вильшаной".

Гнилец во время Корсунь-Шевченковской кампании оказался в самом центре событий. Вокруг него кипела одна из наиболее кровавых битв за историю мировых войн. По официальной версии только с немецкой стороны погибло 55 тысяч солдат.

Местные жители часто рассказывают о действиях 5-го гвардейского кавалерийского корпуса, состоящего, преимущественно, из донских казаков. Корпус занимался зачисткой территории от немцев, спасшихся во время битвы и прячущихся в окрестных оврагах и балках. Поразила гнильчан жестокость, с которой уничтожались "недобитки" немецкой армии.

В послевоенные годы Гнилец, как и большинство украинских сел, поднимал экономику страны. Все работали с огромным усердием. Поднимали целину, распахивали склоны балок с суперплодородными черноземами. Гужевой силы страшно не хватало, в плуги запрягались женщины и дети. И целина была поднята, склоны распахали. Через несколько лет чернозем со склонов смыло, осталась голая неплодородная глина.

50-е годы были годами расцвета Гнильца. Восемьсот жителей, собственный колхоз, всенародные празднования красных дат, танцы в клубе… Тяжело представить все это сейчас, когда в селе проживает менее двух сотен душ, причем, большинство жителей - пенсионеры. Нет ни колхоза, ни клуба, ни школы. Темными отверстиями зияют окна покинутых полуразрушенных коровников. И только сейчас, через полвека, гнильчане с грустью вспоминают о тех, уничтоженных еще в конце 40-х, черноземах.

Упадок Гнильца начался в конце 60-х годов. Именно тогда молодежь начала уезжать из села в город. Одни ехали на работу, не желая всю жизнь посвящать тяжелому труду в колхозе, другие - на учебу, но практически никто уже не возвращался…

Сначала исчез собственный колхоз, потом - школа. В 90-е годы прошлого века упадок Гнильца стал еще больше. Подточила его силы "война" за земли бывшего колхоза между какими-то, мифическими, "Байдаченком и Романенком". Именно тогда земля в селе совершенно обесценилась. Хату с участком в 60 соток в конце 90-х можно было приобрести за 600 гривен (меньше 200 долларов).

В народе говорят: "Что не делается - все к лучшему". Возможно это и так.

Отток населения из Гнильца и его экономический упадок стали причиной уменьшения антропогенного пресса на природу. И природа начала возобновлять свои силы, надорванные в средине ХХ века варварским ведением хозяйства. Склоны балок, также как и заброшенные дворы, стали покрываться лесом. Гнилец стал похожим на ландшафтно-антропогенный парк.

Последний раз мы посетили Гнилец весной 2004 года. В начале мая. Над густыми садами сельских дворов висела какофония птичьих голосов. Между вишневыми цветами, с червячками в клювах, добытыми для птенцов, тенькающих в дуплах, прыгали неугомонные скворцы. Воздух был насыщен запахом свежераспаханной земли. В еще реденькой травке ползали сотни блестящих черных жуков - кравчиков. Они неутомимо рыли норки. Самцы этих симпатичных насекомых поднимали вверх нижние клыки-челюсти, когда я дотрагивался к ним палочкой. С дальних огородов доносилось: "Шу-гай-гай" - это местные жители отпугивали канюков, проносившихся высоко в небе.

Вечером, когда на землю опустились сумерки - над дворами полетела соловьиная песня.

Несколько дней блуждал я балками и оврагами вокруг Гнильца. Балки местное население называет ярами, а яры - проваллями. Склоны балок покрывал молодой грабняк. В таком грабняке мне посчастливилось сфотографировать гадюку обыкновенную. В большой балке, на восток от села, было сооружено несколько прудов, один из них даже оказался зарыбленным и охранялся. В склонах балок местное население устроило небольшие карьерчики, стенки которых пестрели птичьими норками. Тут селяне добывают песок и глину. Овраги, устья которых выходили в балки, были глубокими и настолько темными, что фотографировать их было невозможно. Они на самом деле напоминали провалы. Кое-где в ярах попадались лисьи норы и кучи мусора, сваливаемого сверху, с дворов, находящихся над оврагами.

Вплотную к оврагам подступали сельские огороды с копошащимися на них немногочисленными жителями, занятыми посадкой картошки. Засушливая весна иссушила и землю, поэтому прогнозы на хороший урожай были неблагоприятными. Гнилец ждал дождя.